Она нравилась ему, и это самое несуразное. У них нет ничего общего. Эмма — типичная домоседка, а Харлан всю жизнь бродит по свету. Она была девушкой из соседнего дома, а он никогда не жил в доме. Девушка в каждом порту — лучший вариант для такого парня, как он, вечно кочующего и следующего за ветром или, во всяком случае, следовавшего до сих пор.

Но даже его любимые путешествия, казалось, потеряли свою притягательность в том сыром, темном подвале в джунглях Никарагуа, которых не достигла цивилизация.

Харлан собрался спрятаться в тень, когда она проходила мимо, ему, конечно, не хотелось выслушивать дальнейшие обвинения Эммы. Почему она гуляет здесь одна в полночь? Она, возможно, могла…

Харлан услышал резкий звук. Он вглядывался в ночь, впервые желая, чтобы яркий лунный свет был еще ярче. Харлан быстро оглянулся на Эмму, проходящую мимо него, все еще склонив голову, потом в сторону, откуда появился звук.

Звук шел с парусника.

Может быть, у нее компания? Но тогда почему она гуляет здесь в одиночестве?

Больше звуков с парусника не было, поэтому Харлан остался на своем месте, наблюдая, как она шла по ступенькам причала и потом взошла на палубу. Эмма направлялась в кают-компанию. Харлан смотрел, как она спускалась вниз, пока не исчезла из виду, так и не взглянув в его сторону.

Харлан откинулся на спинку шезлонга. Беспокойство не оставляло его. Может быть, это был некий потусторонний звук, сопровождающий период выздоровления, о котором психиатр его не предупреждал?

Он вздохнул и решил сегодня ночью во что бы то ни стало выспаться.

Харлан — там. Эмма старалась не смотреть в его сторону, но ощущала его настолько явно, будто он был освещен прожектором, а не сидел в шезлонге под лунным светом.