Полный дурных предчувствий, он открыл багажник и увидел… увидел светло-зеленое одеяло и крошечную ручонку с почти прозрачными пальчиками, торчащую из него… С тех пор ему часто снились эта беспомощная ручонка, окаменевшее от горя лицо молодой женщины — матери малыша, слезы, катящиеся по щекам взрослого сильного мужчины… Да, он потом нашел этих подонков, да, они понесли наказание. Но никто никогда уже не смог бы вернуть ребенку отнятую у него жизнь…

Но может быть… только может быть… если ему удастся найти этого малыша, маленького Алана, увидеть озарившееся счастьем лицо матери, услышать ее смех и бессвязные слова благодарности… Может быть, тогда он хоть частично искупит вину за то, что не сумел предотвратить, что невозможно исправить, о чем он безуспешно пытается забыть. Может быть, тогда перестанет терзать его ночами этот кошмар…

— Вы спите? — Энергичный молодой голос прервал его тягостные воспоминания.

Небрежным, чтобы не выдать своих чувств, тоном Ник отозвался:

— Это при том грохоте, что вы устроили? Исключено! Я пытался сообразить, что с вами делать. Соблазнительно, конечно, позволить вам ночевать в машине, как вы намеревались… Но, увы, воспитание не позволяет. Видите ли, Конфетка, проектируя это скромное жилище, я специально предусмотрел только одну спальню, дабы не поощрять посетителей. Да, видно, придется сделать для вас исключение и уступить вам мою кровать, без моей особы в ней, разумеется.

— Я и не сомневалась, что вы настоящий джентльмен. — Голос Лорены был мягок и нежен.

— Не стоит делать поспешных выводов, Конфетка. Я далеко не всегда соответствую общепринятым критериям. Не хотите ли вы сказать, — сменил он тему, — что уже справились с посудой?

— Можете сами убедиться.

— Ладно, поверю на слово. Вы способны заварить кофе, не испортив его?

— Могу попытаться, но только если вы дадите точные указания, — ответила Лорена, с трудом сдерживая смех.