– Ты выпила тогда, может быть, даже не пару, а три или четыре бокала, причем выпила подряд, – с плохо скрываемым ехидством заметил Роберто. – Но все дело в том, что после определенной дозы этого веселого, искрящегося напитка ты стала чертовски привлекательной! Ты сама-то хоть помнишь, какой сладостно-соблазнительной ты была в тот вечер в своем серебристо-синем платье?

Кейт ничего не ответила. Неужели он говорит это искренне? Или это просто очередной дежурный комплимент? Хотя мысли кружили сейчас в ее отяжелевшей голове, как беспокойные чайки в густом тумане, произнесенные им лестные слова в ее адрес что-то пробудили, всколыхнули… Всколыхнули то, что она давно уже считала умершим. Но, оказывается, это “что-то” еще продолжало жить в ее сердце, несмотря на то, что он так унизил и отверг ее в тот новогодний вечер на глазах у всех присутствующих.

Она взглянула на него в упор и спросила:

– Ты решил развлечь меня очередным надуманным комплиментом?

– Вовсе нет… В тот вечер ты была действительно обворожительна, и, чтобы не наделать всяких глупостей, чтобы обуздать себя, я наговорил тебе кучу грубостей, повел себя резко и необдуманно и, вероятно, сильно обидел тебя.

– Когда застолье было уже в разгаре и произносились разные тосты, ты вдруг отшатнулся от меня, как от какой-нибудь заразной шлюхи. А потом… потом до самого конца вечеринки просто игнорировал меня. Не так ли?

– Не так, – твердым голосом ответил он и тряхнул черной копной волос. – Я никогда и ни при каких обстоятельствах не смог бы игнорировать тебя, даже если бы и попытался сделать это. Я неравнодушен к тебе с того момента, когда впервые зашел в этот дом и впервые увидел тебя, красивую тринадцатилетнюю девочку; с того момента ты стала важной частью моей жизни. Даже тогда я не мог оторвать от тебя глаз. И я никогда не прекращал думать о тебе. Я думаю о тебе и сейчас, Кейт. Только о тебе.