—   Чего ж замену не сыскала, покуда я на зоне был? Никому ты не нужна. Тобой нынче даже бомжи побрезгуют!

  —   Дурак! Каб хотела, давно привела б другого. Да сына обижать не хотела. Посовестилась его.

 — Да тебя мамка с новым козлом мигом вышвырнула б с хаты! Кто ты ей, дура безмозглая? Дала б тебе подсрачника и лети на все четыре стороны. Я б ей только спасибо сказал.

  —   Чего ты шпыняешь этой хатой, своей мамкой? Кто она, чтоб выкидывала меня? Димка законные права на это жилье имеет. А и мне предлагаются мужики не без угла!

  —   На свалке или в обезьяннике их жилье? Чего ж не линяешь к ним?

  —   Присматриваюсь, выбираю, чтоб не вляпаться, как с тобой.

   —  У тебя еще и выбор? Ну, закрутила, Оглобля! Кому звенишь дурное? Иль какой покойник тебе предложил ночь с ним поозорничать? Этим все едино. А на тебя кроме них никто не соблазнится.

  —   Сам козел никчемный! Тебя соседские бабки в окно увидели и не узнали, на все голоса жалеют. Мол, зачем такого старого приняла, да страшного. Теперь средь мертвых таких уродов нет.

  —   Придержи язык, Оглобля! Не грузи! На себя глянь — Мерелин Мурло! Тебя коли раздеть и на балкон поставить, городские мужики со страху передохнут, как мухи от дихлофоса. На тебя только ночью через черные очки смотреть нужно. Ты ж страшнее любого урода.

  —   А мне замуж не выходить!

   —  Так и других не задевай!

   —  Сколько ж вы будете ругаться? Ни минуты спокойно не поговорили. Все грызетесь, обзываетесь, я устал вас слушать. Когда остановитесь? Сделайте передышку, отдохните! — взмолился вошедший на кухню Димка.

   —  Мы и не ругаемся! Просто я ей мозги сифоню, иначе там плесенью все зарастет,— усмехнулся Колька.

   —  Хватит вам лаяться. Соседи и те вас грызунами прозвали. С лестницы слышно как друг друга полощите. В квартире жить невозможно, сплошные скандалы. Хоть меня пощадите, засыпаю и просыпаюсь под ваши брехи!