—   Этот человек представляет собою опасность не только для своей семьи, а и для всех окружающих. Его жена умирала от побоев в луже крови, а подсудимый продолжал избивать ее на глазах у подростка-сына! Женщина потеряла сознание и если бы не соседка, вызвавшая милицию, он убил бы жену насмерть! Таким нельзя жить в нормальном человеческом обществе! Я прошу суд учесть и тот факт, что издевательства и побои над женщиной были в той семье системой. И едва не закончились трагедией...

   Кольку увезли в наручниках из зала суда, а вскоре он попал в зону Над ним смеялись мужики:

   —  Козел ты, а не человек! Нашел бабу, какая за решетку упекла! Во, лярва! Такой суке ноги вырвать и башку свинтить с резьбы мало! Чтоб мужа в зону спихнуть, это уж слишком круто придумала.

   —  Хахаля завела небось! Теперь с ним кайфует вольно!

   —  Да что там кобель? Разведется с ним, выпишет Кольку из квартиры, и поминай, чем звали! Все они такие, дай только повод, уж они им воспользуются на полную катушку! — сочувствовали мужики.

  —   Она не сама по себе, с нею сын мой, он не даст привести в дом отчима! —темнел с лица Колька.

   —  А кто его спросит?

   —  Он ведь тоже заявленье на тебя написал. Так что и от него добра не жди,— напоминали заключенные.

  —   Пацан еще! Погодите, одумается! — сказал кто-то совсем рядом. И Колька ждал, когда же сын вспомнит о нем и простит... Прошли три года. И ни строчки...

   Колька звонит в знакомую дверь. Ждет. Вот и шаги пришлепали. Заспанный голос спросил глухо:

  —   Кто там?

   —  Я! Открывай! —узнал голос Катьки. Та, открыв двери, отступила на шаг. С удивленьем оглядела человека.

  —   Что? Не верится? Не удалось сквасить меня на зоне! Вишь, живой воротился! Так то, Оглобля! Не пришлось радоваться на поминках. Поспешила, а теперь и вовсе не дождешься! — усмехнулся ехидно вслед Катьке. Она развернулась и пошла в спальню, закинула двери на крючок. И подвинув сына к стенке поближе, сказала тихо: