Брюс накрутил волосы Клэр на руку, подержал немного, затем отпустил. Она прерывисто дышала. Скользнув руками по ее тонкой, белой шее, он схватил ее за плечи и больно впился в нее своими пальцами.

Продолжая дрожать, она медленно открыла глаза. Брюс злился на себя за то, что не смог совладать с собой и укротить свое желание, а на нее — за то, что она строит из себя невинность, святую мученицу, тогда как это он из-за подлости ее отца и ее предательства прошел через все круги ада.

— Ты забыл, что на моей коже быстро появляются синяки? — шепотом спросила она.

Он неохотно разжал пальцы.

— Я ничего не забыл, Клэр.

— Я тоже. Но, причиняя мне боль, ты ничего не исправишь.

Красные пятна вспыхнули на его скулах, но он и не подумал извиниться. Вся его воспитанность и светские манеры остались в их прошлой, благополучной и счастливой жизни. Годы тюрьмы наложили отпечаток на его характер, и глупо было ожидать от него быстрого обратного превращения в обходительного джентльмена.

— Ты подрезала их, — упрекнул ее Брюс.

— Да, немного. — Клэр поняла, что он говорит о ее волосах.

Она слегка повернула голову, глядя куда-то мимо него. Ее блестящие волосы цвета красного дерева свисали с его руки.

— Зачем? — Он недовольно поморщился.

— Нет времени возиться с ними. Слишком много работы. — Расправив плечи, она смело взглянула ему в лицо. — Если ты пытаешься обидеть и напугать меня, чтобы я в ужасе убежала отсюда куда глаза глядят, то у тебя ничего не выйдет.

— Откуда ты знаешь?

— Ты не такой человек, чтобы жестоко обращаться с женщиной. Я тебя знаю и не боюсь.

— И совершенно напрасно. Ты знала меня, каким я был раньше, но не знаешь, каким я стал.

— Знаю. То есть я вижу, как сильно ты изменился, но я уверена, что ты по-прежнему не способен на жестокость.

— На твоем месте я бы не был так уверен.