Ее немного озадачило то, что Паоло начал флиртовать: он наклонился к ней, говорил тихим, интимным шепотом и все время дотрагивался то до ее волос, то до плеча, то до рукава тонкого жакета. О господи! Неужели Гейнор была права? Стюардессы начали бросать на них понимающие взгляды. Когда он попытался поцеловать ей каждый пальчик, Лаура выдернула ладонь из его руки, но Паоло, нисколько не смутившись, пожал плечами.

– Представление требует репетиции. Разве не так?

– Нет, – отрезала Лаура.

Она была недовольна тем, что их план изменился. Вместо того чтобы сразу из аэропорта поехать в Тоскану, они сначала должны будут отправиться в римскую квартиру синьоры Висенте.

Синьора жила на Авентине – в тихом, зеленом районе. Ее апартаменты занимали первый этаж огромного особняка, и Лаура, сделав для храбрости глубокий вдох, поднялась по широким мраморным ступеням. У тебя в сумке паспорт и обратный билет, напомнила себе она, это только на две недели, и если это окажется тебе не по силам, ты повернешься и уйдешь.

Паоло позвонил в звонок массивных двойных дверей и, взяв руку Лауры в свою, ободряюще ей кивнул. Дверь открыла полная пожилая служанка. Она улыбнулась Паоло, а на Лауру даже не взглянула и разразилась непонятной тирадой на итальянском.

Они стояли в вестибюле без окон, и свет падал только из неяркой люстры. Служанка распахнула дверь в гостиную, откуда выбежала отчаянно тявкающая и рычащая маленькая лохматая собачонка.

– Тихо, Кайо, – приказал Паоло, и собачка, продолжая лаять и рычать, убежала обратно.

Лаура любила собак и всегда с ними ладила, но что-то подсказывало ей, что Кайо не ответит на ласку, а вцепится в лодыжку.

Паоло провел Лауру в комнату.

– Уйми свою гончую, мама, – сказал он, – а то моя Лаура может подумать, что ты ей не рада.

– Но я всегда готова принимать твоих гостей, сын мой. – Синьора поднялась с парчового дивана и протянула руку.