– Неисправимый брюзга. Все видит в мрачном свете, но порой у него прорывается жестокое остроумие. Впрочем, мы дошли только до той части его «Истории», где он начинает понимать важность Персии в конфликте сторон. Местные обстоятельства вроде бы подогрели у слушателей интерес.

– История всегда кажется интереснее, когда события происходили рядом с домом.

– Верно. Но хватит на сегодня лекций по античности. – Она встряхнула темными волосами. – Я не каждый день праздную первую годовщину свадьбы и не намерена портить ее разговорами о войне, древних историках и даже телепередачах. Через много лет, постарев и поседев, мы будем коротать время на веранде, глядя, как наши внуки играют среди цветочных клумб, и я хочу, оглядываясь назад, с умилением вспоминать сегодняшний вечер.

– Ты и я. Мы оба, малышка. И, держа в уме эту романтическую цель, я заказал столик в «Коммодоре». – Она нахмурилась – на долю секунды, не дольше, чем на один удар сердца, но его внимательные глаза, острые голубые глаза, которые никогда ничего не упускали, уловили мелькнувшее недовольство. – Что-то не так?

– Нет, ничего. – Она заставила себя улыбнуться. Митч изучал ее проницательным взглядом, тем самым, который принес славу его телевизионным интервью с тузами делового мира. – Правда, – еще раз подтвердила Эланна.

Все тот же долгий немигающий взгляд.

– Перестань, – смеясь, попросила она. – Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда ты на мне проверяешь свой взгляд для «Шестидесяти минут». Еще секунда этого безмолвного запугивания, и я признаюсь, что подложила бомбу в только что взорванную машину.

– Моя жена, Элли Кентрелл, – городской террорист.

Мягкий порыв ветра со стороны Средиземного моря пробежал по улице и бросил на ее щеки несколько шелковистых прядей каштановых волос. Митч нежно убрал их.