- Должна признаться, что решилась на обман вовсе не для того, чтобы отомстить за вас...

- Я уничтожен.

Ифигиния испуганно захлопала ресницами:

- Не сочтите меня жестокой, сэр, но вы должны принять во внимание, что, когда я впервые услышала об этом злодеянии, я совершенно не знала вас. У меня тогда даже не было возможности изучить ваш характер.

- В таком случае это несколько извиняет вашу бесчувственность.

- Но я вовсе не бесчувственна, сэр! - быстро возразила Ифигиния. - Как раз напротив. Уверяю вас, я была чрезвычайно огорчена вашей ужасной кончиной. - Она секунду поколебалась и добавила, поддавшись внезапному порыву откровенности:

- В самых общих чертах, если вы понимаете, что я имею в виду.

Маркус едва сдержал улыбку:

- И на том спасибо. Слава Богу, хоть кто-то еще способен на толику сострадания. Большинство людей ничуть не опечалит моя ужасная кончина даже в самых общих чертах.

- Какие глупости! Все общество, узнав о вашей смерти, пришло бы в ужас.

- Я не советовал бы вам держать пари... И все же что, черт возьми, вы собирались выяснить в качестве моей любовницы?

Ифигиния склонилась к нему, едва сдерживая восторженное оживление:

- Я предположила, что вымогателем мог быть только очень близкий вам человек, милорд. Тот, кто мог знать что-то о вас, какую-то ужасную тайну, и рассчитывал, что вы скорее согласитесь заплатить, чем предать ее огласке.

Маркус изумленно приподнял брови:

- И тот же самый человек должен быть в курсе зловещих секретов вашей тетушки? Я верно уловил нить ваших рассуждений?

- Вы очень проницательны, сэр. Именно так я и рассуждала. Но я пошла еще дальше. Я догадалась, что кто-то был прекрасно осведомлен о ваших планах, поскольку знал о вашем намерении провести месяц в деревне. Ифигиния многозначительно помолчала. - Последнее письмо с угрозами пришло в тот самый день, когда вы уехали, милорд, понимаете?