— Только Элвиса, но он пропустил несколько последних занятий. Я начинаю беспокоиться.

Он улыбнулся и поставил стакан.

— Давно мы не виделись, Джек. Мне не хватало твоего юмора. Я продолжаю тренироваться, но без тебя удовольствие уже не то. Конечно, принимая во внимание обстоятельства, я не удивлен, почему ты решил не заниматься со мной. Это было бы неловко.

— А что с тренером, к которому я вас направил?

— Рауль? О, мы с ним вполне ладим, он неплохой парень. Но ты избаловал меня своим обществом. Рауль хороший человек и все такое, но к беседам не очень-то расположен — исключая тему увеличения нагрузок. Что, как ты понимаешь, представляет ограниченный интерес.

— Но не для Рауля, — заметил я.

— У нас ведь с тобой бывали довольно интересные беседы, правда, Джек?

Он что-то вспомнил.

— Кстати, ты так и не дочитал Гиббона?

Полковник говорил о трехтомнике «История упадка и разрушения Римской империи» в кожаном переплете ручной работы, который он преподнес мне в подарок через две или три недели тренировок, когда обнаружил, что я, оказывается, умею читать. Он купил его на аукционе в Лондоне. Несомненно, это была единственная ценная вещь, которой я обладал. Не было смысла говорить, что если дела пойдут наперекосяк, то через несколько недель придется ее заложить.

— Дочитал, — ответил я. — Думаю, надо снять по ней кино вроде «Звездных войн».

Но полковник не услышал меня. Его взор снова устремился к яхте. Он покачал головой и шумно вздохнул.

— Ничто в этой жизни не меняется, правда, Джек? Жадность, коррупция, самомнение надутых политиканов, у большинства из которых третьеразрядные умишки. Ты когда-нибудь замечал, как редко амбиции и способности пропорциональны друг другу? Взять, например, Калигулу: абсолютно сумасшедший тип, а ведь ничего с ним нельзя было поделать. Конечно, в конце концов его убили, но к тому времени Рим уже был разрушен — по крайней мере, с моральной точки зрения. Честолюбие в сочетании с безумием ведет к катастрофе.