Эту козырную карту Дилайт приберегла на крайний случай и, к ее великому облегчению, сногсшибательная новость положила конец сариным сомнениям. С этой минуты она стала само сочувствие и готовность прийти на помощь.

— Что же ты раньше молчала? Ох, милая, что ты должна была вынести! А тут еще я брыкаюсь и все усложняю! Не беспокойся, я не брошу вас в беде, стану отвлекать на себя внимание этого гнусного, бессердечного… этого гангстера — так долго, как только смогу. А когда все будет кончено, обещаю, ему придется выслушать кое-что о себе!.. Господи! — поразилась она. — Просто не верится: я скоро стану тетей!

Повесив трубку, Сара еще некоторое время переваривала грандиозную новость сестры. На душе у нее по-прежнему скребли кошки. Ее одолевали мрачные предчувствия: вряд ли она справится с ролью. Это вам не играть Офелию в любительском спектакле, а ведь даже тогда ей всякий раз становилось дурно перед выходом на сцену — хотя она могла опереться на текст и указания режиссера. А тут… всего лишь собственная интуиция да коекакое, с грехом пополам, знакомство с привычками сестры и ее образом жизни. И, разумеется, здравый смысл.

И вот наступил тот День, когда она должна была стать Дилайт. Сара чувствовала себя нашпигованной обрывочными сведениями, с помощью которых ей предстояло добиться успеха.

Она похлопала ресницами и отвернулась от стеклянной двери, ведущей на лоджию.

— Отсюда виден океан, — как-то похвасталась Дилайт.

Ах, если бы сестра сейчас находилась рядом или если бы сама Сара снова очутилась у себя дома — играла в теннис, ездила верхом… Черт, она забыла выяснить, умеет ли Дилайт ездить верхом. Нет, наверное.

Зазвонил телефон, и Сара подпрыгнула. Потом схватила трубку в надежде, что это Дилайт. Однако говорил мужчина.

— Эй, детка! Слышал, ты уже в городе. И не звонишь. Как это понимать? Еще кого-нибудь подцепила?