— Было бы лучше, если бы ты имел его признание.
— Такого не будет, потому что он этого не делал.
— Насколько я знаю государственного обвинителя Брентона, у него в загашнике имеется пара надежных свидетелей. Он уверен, что преступник — черномазый.
Патрик вздохнул.
— Увидим, — сказал он. — Обвинителем-то будет Брентон. Именно он!
— Человек растет в трудах, — усмехнулся Лестер. — Я буду время от времени следить за процессом.
— Старик Форбс определенно не возьмет это на себя, — заметил уныло Патрик. — Я не знаю, все ли я правильно делаю. Если бы речь шла о каких-то мелочах! К этому процессу допущена общественность. Разразится катастрофа!
— Надо быть оптимистом, — посоветовал Лестер. — Скажи себе, что все будет хорошо, тогда все действительно пойдет на лад.
— Если бы у меня была твоя уверенность, — пробормотал Патрик.
Дженика была представлена суду в качестве присяжной. В первый день процесса она нервничала. В скромном темно-синем костюме и белой блузке девушка сидела на скамье среди других присяжных и чувствовала, как бьется ее сердце.
С напряженным вниманием выслушала Дженика вступительную речь окружного прокурора, который говорил остро и хотел сразу убедить присяжных в виновности Бостона Бэрнса.
Хэнк Брентон сразу показался Дженика несимпатичным. При том, что в свои сорок пять лет он выглядел совсем неплохо — стройный, со светлыми волосами, очень ухоженный, — его холодные карие глаза раздражали девушку. Окружной прокурор обладал способностью блестяще формулировать. Но содержание его речи отличалось холодностью и излишним рационализмом. Вдобавок он вел себя так, будто ничто не могло его по-настоящему затронуть. Чувствовалось, что Брентон не любит людей и не хочет считаться с их слабостями.
Юный Патрик Флемминг, который вел защиту, произвел на Дженику совсем другое впечатление. Его речь выглядела беспомощной, но очень эмоциональной. Он непосредственно обратился к присяжным и попытался объяснить, почему Бостон Бэрнс не мог быть преступником и что на основании одних лишь косвенных улик еще никого и никогда не осуждали.