Элисон широко раскрыла глаза от изумления.

– Бретт, о чем ты говоришь?

– Ты и твои воздыхатели. Ты всегда пользовалась успехом у врачей-стажеров.

– Это преступление?

– Конечно нет. Ты просто любила развлекаться. Особенно во время ежегодного бала.

Что у него на уме? Неужели она наконец-то узнает ответ на так давно мучивший ее вопрос?

– Если ты имеешь в виду последний бал перед тем, как ты покинул Сент-Клер, то ты обещал пойти со мной, а потом просто не появился, ничего не объяснив.

– Знаю, и мне очень жаль. Но у меня появились неотложные дела, и я не мог передать тебе записку. Когда наконец рано утром я освободился, то первым делом написал тебе и уже собирался бросить письмо в почтовый ящик; когда в открытую дверь заметил тебя с Саймоном Фрэйном. Я понял, что у тебя все-таки нашелся спутник, возможно более достойный, чем я, так что мои извинения стали бессмысленны. Поэтому я положил письмо в карман и отправился домой.

Воцарилась тишина. Наконец Элисон прошептала:

– Поэтому ты так переменился ко мне?

– Неужели? Я этого не заметил.

Даже пощечина не смогла бы сильнее нарушить очарование вечера, чем эти слова. Элисон почувствовала, что ее щеки заливает жаркий румянец.

– Мы долго встречались, – неуверенно произнесла она.

– Ах да! Эти поездки за город. В тот год стояли особенно теплые май и июнь, и у меня был перерыв в экзаменах…

– А я оказалась под рукой, – с горечью закончила Элисон.

К счастью, да. Но я и мечтать не мог соперничать с твоими более интересными друзьями. А потом опять начались экзамены. – Бретт вздохнул. – Боюсь, я скучный человек, Элисон, поглощен только стремлением стать блестящим диагностом и хирургом, а это, наверное, займет всю жизнь. Мне кажется, именно в ту пору у нас и были с тобой самые лучшие отношения. Ты была одной из моих лучших операционных сестер. Вообще-то я заманил тебя сюда не для того, чтобы говорить обо мне. Не понимаю, как я так отвлекся.