– И я, Поль. – Она была в его объятиях, мир вокруг кружился. – Я тоже.

Чтобы не потерять равновесие, она инстинктивно обняла его. Ее руки ощутили, как широки и надежны его плечи, как под пиджаком и рубашкой переливаются его мускулы. Она чувствовала, как они напрягаются и расслабляются, оставаясь все такими же неизменно твердыми, внушающими надежду, что Поль будет с ней всегда, пусть даже весь мир рассыплется в прах…

Нет, не в прах, зачем думать так мрачно в минуты радости? Пусть рассыплется миллионами, миллиардами бутонов дикого тимьяна, пусть их подхватит ветер, и они будут падать, и падать, и…

Или падает все-таки она сама? Еще бы, ведь его губы так жадно ищут ее рот… И вот бутоны перестали падать и обернулись тем, чем на самом деле и были: мужчиной и женщиной, занимающимися любовью. Он хотел ее. Одной рукой он прижимал ее к себе, другая ласкающими движениями постепенно спустилась от обнаженных плеч под платье и под лифчик.

Тэффи задохнулась, одновременно потянувшись к нему и испугавшись. Она никогда раньше не позволяла мужчине заходить так далеко, так почему же сейчас она бессильна? Его пальцы опустились ниже, несмотря на ее мольбу.

– Не здесь, Поль! Не здесь!

Она сама не понимала, что имеет в виду, но уж точно не это: она совсем не хотела, чтобы он отстранился от нее и оставил сгорать от желания.

Но Поль был не в силах отпустить ее, так же как и она не могла ему этого позволить. Ладонь его на мгновение замешкалась на ее плечах, затем решительно обнажила их, стащив рукава, и, как ястреб бросается на свою добычу, стремительно скользнула еще ниже.

И ее попавшая в сладкий плен грудь сдалась на милость победителя. Стоило ему только потеребить пальцами ее сосок, и новая жаркая волна желания, которой она не могла сопротивляться, захлестнула все ее существо. Тэффи отвернулась и крепко зажмурилась, но это не помогло. Вот его губы коснулись груди, и ее тело непроизвольно выгнулось и потянулось к его настойчивому языку, требуя новой ласки…