– Не знаю. – Она поглядела на тротуар, на небо, на мужчину, стоящего между миром и ею. – Я больше ничего не знаю: где я, кто я…

– И что ты делаешь?

– Это я знаю точно. – Да, она не изменила своего решения. Будь что будет. – Сейчас я в этом еще более уверена. – Она запрокинула голову, взглянув на него в размытом свете утра. – А ты?

– Я всегда был в этом уверен. – Он вынул ключи и отпер дверь дома. – По лестнице или на лифте?

– На этот раз мне выбирать?

– Все, что пожелаешь.

– Не то чтобы все… – Она запнулась. – Тогда лифт.

Он не давал никаких обещаний, да они и не были ей нужны. Она не просила ничего, кроме этого бесконечного поцелуя в лифте, медленно ползущем вверх.

У дверей квартиры он остановился:

– С этой минуты командуй сама.

– Поль, не думаю…

– Ты хочешь, чтобы я говорил тебе, что надо делать? – Его пальцы пробежали по ее волосам и коснулись шеи.

– Не только говорил, – она вдруг смутилась, – но и показывал.

– Это будет наслаждением, дорогая. Настоящим наслаждением.

Он взял у нее ключ, открыл дверь, зажег свет в прихожей и провел Тэффи внутрь. Она в замешательстве остановилась, и тогда он запер дверь, подхватил ее на руки и понес в спальню.

– Я не застелила кровать. – Она отвернулась от него. – Кровать Аннет.

– Это, моя хорошая, – он сел на кровать и усадил Тэффи себе на колени, – нисколько не похоже на то, что было с Аннет.

Она заглянула ему в лицо, почти поверив.

– Правда, Поль? Честно-честно?

– Честно-честно. – Услышав эти слова из его уст, она поняла, как по-детски выразилась, но ему, видимо, было все равно. – Ты знаешь, что твои глаза в точности такого же цвета, как листья бука, когда сквозь них пробиваются лучи солнца? – Он гладил ее спину. – Хотя нет, сейчас они глубокие и темные, как океан… Давай избавимся вот от этого.