С того вечера Люка словно подменили. Эмили опасалась, что он станет еще реже приезжать к ужину и совсем лишил ее своего общества.

Однако Люк вопреки своему обещанию – или угрозе – не докучать Эмили, напротив, стал уделять ей гораздо больше времени, чем прежде. Это и радовало Эмили, и тревожило. Радовало – потому что она была всегда счастлива его видеть. Тревожило – потому что в присутствии Люка ей приходилось следить за тем, чтобы не выдать свои чувства. Впрочем, последняя задача облегчалась тем, что Люк держался подчеркнуто нейтрально, он разговаривал с Эмили вежливо, но бесстрастно. Он сохранял между ними дистанцию как в переносном смысле, так и в прямом: не прикасался к ней даже случайно, не поддерживал ее под локоть, поднимаясь по лестнице, не касался рукой талии, пропуская впереди себя в дверь. Эмили не знала, грустить ей или радоваться, но твердила себе, что это к лучшему. К счастью, Тонино вернулся и своим присутствием разряжал атмосферу.

Как-то под вечер неожиданно поднялся сильный ветер, небо заволокло тучами и начался дождь, который скоро перешел в самый настоящий ливень. Сильные струи яростно хлестали оконные стекла, по подъездной дороге текли ручьи. Ветер завывал в каминных трубах и угрожающе раскачивал деревья в парке. Люк задерживался. Эмили начала волноваться, не попал ли он в аварию на скользкой дороге. Она попросила Тонино позвонить Люку в офис, но оказалось, что на вилле не работает телефон, вероятно, где-то оборвало линию.