Лила опять рассмеялась, заставив его напрячься.

— Ваша одежда насквозь пропиталась соленой водой… а рубашка пропала. Расслабьтесь, — скомандовала она, устанавливая поднос на его коленях. — Мой зять и будущий зять укладывали вас.

— О…

Похоже, он вернулся к слогам.

— Попробуйте чай, — предложила Лила. — Вероятно, вы заглотнули галлон морской воды, так что, держу пари, ваше горло просто горит.

Она увидела напряженную сосредоточенность в его глазах.

— Голова болит?

— Зверски.

— Сейчас вернусь.

Лила покинула его, оставив после себя шлейф необыкновенного экзотического аромата.

Макс в изнеможении откинулся назад. Он ненавидел чувство беспомощности — осадок наваждения детства, когда он был маленьким и страдал астмой. Его отец с отвращением отвернулся от него, поняв, что единственного сына-неудачника не удастся превратить в футбольную звезду. Хотя Макс и понимал, что это нелогично, но болезнь вернула несчастливые воспоминания.

Поскольку он всегда считал свои умственные способности более мощными, чем тело, то теперь применил самовнушение, блокируя боль.

Мгновением спустя Лила вернулась с мазью из ведьмина ореха

— Вот, держите. После завтрака могу отвезти вас в больницу.

— В больницу?

— Наверное, лучше, чтобы вас осмотрел врач.

— Нет. — Макс проглотил пилюли. — Я так не думаю.

— Как хотите.

Она села на кровать и изучающе посмотрела на него, одна нога лениво раскачивалась в такт какой-то внутренней мелодии.

Никогда в жизни он не чувствовал такого сексуального влечения к женщине — к нежной коже, тонким чертам лица, изысканным формам тела, глазам, губам. Взрыв чувств напрягал и расстраивал. Он почти утонул, напомнил себе Макс. А теперь мечтает только о том, чтобы дотронуться до русалки, спасшей его. «Спасшей мне жизнь».

— Я даже не поблагодарил вас.