Бенедикт добрался до Улвертона к полудню. Лучи майского солнца, отражаясь от морской глади, слепили глаза. Покрывающая землю молодая зелень приятно оживляла окрестности.

У внешней ограды замка суетились рабочие. Они копали ямы под фундамент для каменной стены, которую собирались выстроить на месте обветшавшего частокола. Мужчины разделись до пояса — их жадно вбиравшие весеннее тепло тела покраснели от загара. Раздавался стук лопат и мотыг о камни, громкое сквернословие, смех. Бенедикт въехал в ворота и углубился в залитый солнцем нижний двор, направляясь к конюшне.

Не успел он ослабить поводья, как изнывающие от жары лошади погрузили морды в каменную кормушку с водой. Бенедикт позволил им сделать несколько глотков и отогнал прочь: слишком много воды могло привести к кишечным коликам. Ему навстречу уже спешил конюх.

— Господин Рольф в замке?

Конюх бросил настороженный взгляд поверх плеча юноши и быстро опустил глаза.

— Нет, сэр.

Оглянувшись, Бенедикт проследил за взглядом и увидел свою невесту Жизель. Их свадьбу назначили на осень. Мать Жизели наконец решила, что в свои девятнадцать лет дочь созрела для того, чтобы вступить в брак и зачать ребенка.

— Отец отправился на прогулку к морю, — объяснила она. — Ты войдешь в дом?

Высокая и стройная, с красивыми золотисто-каштановыми волосами и ясными серыми глазами, Жизель, несомненно, была недурна собой. Изящный, немного заостренный носик и узкие высокие скулы подчеркивали прелесть маленького аккуратного рта.