У него не было никаких сомнений, что едва он переступит порог ее дома и примет ванну, как за ним начнут следить и приглядывать, контролируя каждый жест, каждый шаг, каждое слово. Бенедикт мрачно усмехнулся: Жизель, несомненно, не позволит жениху ни единой вольности до тех пор, пока брачные узы не затянутся петлей у него на шее Неизвестно даже, позволит ли она прикоснуться к себе после свадьбы. Однако при мысли о теплой душистой ванне и чистой одежде он испытал прилив благодарности, улыбнулся Жизели и лишь затем пришпорил Сайли.

Застоявшийся в конюшне конь стремительно рванулся с места. С откровенным отвращением поведя носом, Жизель развернулась и поспешила вернуться в башню.

Узнав у крестьян, что Рольф поехал в сторону одной из прибрежных рыбацких деревушек, Бенедикт доскакал до мельницы, а там свернул на тропу, усыпанную песком и мелкой галькой. По обе стороны виднелись посадки маслин, пшеницы и ржи. Нежно-зеленые стебельки плавно покачивались на ветру. С моря доносились громкие крики суетливо метавшихся над водой чаек. Высоко в небе величаво парил белохвостый орел. На лугу овцы мирно пощипывали побеги молодого клевера. В тени сидел пожилой пастух, его обветренное морщинистое лицо почернело от загара. Вскоре Бенедикт увидел на горизонте силуэт всадника и пришпорил коня.

Когда расстояние между ними порядком сократилось, Рольф оглянулся, развернул коня и натянул поводья.

— Значит, мне не померещился стук копыт. — Он окинул подъехавшего ближе крестника внимательным взглядом. — Что за спешка? Ты привез какие-то новости для меня?

Яркое солнце светило ему прямо в лицо, подчеркивая глубокие морщины в уголках глаз и вокруг губ. Посеребренные сединой густые рыжие волосы горели тем же огнем, что и кудри Джулитты.

— Да. Причем весьма важные, — ответил Бенедикт и замешкался, не зная, с чего начать.

Как сообщить человеку, что жена и ребенок, по которым он долго и безутешно скорбел, воскресли из мертвых? Как?