— Вульфстан мертв, — подытожил свой рассказ Бенедикт. — Ходят слухи, что он умер от удара. Семья тщательно скрывает правду о случившемся..

Рольф по-прежнему молчал. Бенедикт не на шутку встревожился.

— Сэр, может быть, я… — проговорил он и осекся.

— Оставь меня одного. Я должен подумать. — Рольф говорил медленно и отчетливо, так, словно осторожными шагами погружался в пучину вод. — Возвращайся в замок и передай Арлетт, чтобы меня не ждали к ужину.

— Говорить ли ей что-нибудь еще?

— Нет. — Рольф категорично покачал головой и натянул поводья, разворачивая жеребца. — Я сам все расскажу.

Бенедикт, огорченный и растерянный, посмотрел на море. Рыбацкие лодки возвращались. Они подплыли уже так близко, что можно было разглядеть на палубах людей и свисающие за кормой сети. Некоторое время юноша стоял в нерешительности, жадно вдыхая теплый соленый воздух. Затем он бросил долгий прощальный взгляд на удаляющуюся фигуру всадника и поскакал в сторону замка.

Рольф ехал вдоль моря. Отчаянные мысли пульсировали в голове, словно кровь, бьющая мощными струями из открытой раны. Перед глазами мелькали картины прошлого. Сначала он увидел Слипнира, резво бегущего к нему с вздернутым хвостом, и Эйлит, преследующую жеребца с метлой. Потом он вспомнил кузницу Голдвина и нож в руках Эйлит. Рольф увидел и себя: вот он отобрал у нее нож и отшвырнул его в сторону. Как ему хотелось спасти ее! По его воле Эйлит не приняла смерть от ножа, но потом умирала медленно, бесконечно долго. Умирала от любви. А теперь тот нож из прошлого по самую рукоятку вонзился в его сердце.

Уже сгустились сумерки. Линия горизонта расплылась, слившись с небом. Рольф вытер глаза рукавом и облизал пересохшие губы. Призраки прошлого не собирались покидать его. Он снова видел Эйлит — она кормила грудью Бенедикта, ее тяжелая коса поблескивала, освещенная языками огня, горящего в камине.