Он вспомнил, с какой яростью она окунала белье в котел с бурлящей водой и как в тот же день приняла его предложение приехать в Улвертон. Разве можно было забыть тот первый робкий поцелуй при луне, который, казалось, едва не расплавил их тела? Или ее волосы, рассыпанные на подушке? Ее прекрасное, щедрое тело, подарившее ему столько наслаждений, давшее ему Джулитту?

Рольф снова вытер глаза, но слезы все катились. Эйлит и Джулитта еле сводили концы с концами, зарабатывая на жизнь в злачном Саутуорке! Восемь лет! А он, глупец, надеялся, что рано или поздно все-таки сможет обрести душевный покой! Как жестоко он обманывал сам себя! Как много потерял!

Рольф почувствовал, что не может ехать дальше. Он спешился, тяжело опустился на нагретый солнцем камень и обхватил голову руками.

— В бане? — Арлетт встревоженно взглянула на Жизель Похоже, она беспокоилась, что одно упоминание о злополучном заведении нанесет непоправимый вред невинности и чистоте дочери. — И чем они там занимались? Или мне не следует об этом спрашивать?

Рольф промолчал.

Приглашенный на беседу Бенедикт деликатно прокашлялся.

— Не все бани являются борделями и притонами, — горячо возразил он, заслужив тем самым осуждающий взгляд будущей тещи и надменную улыбочку Жизели. — К тому же Джулитта сказала мне, что ее мать работала в заведении экономкой. Они не имели никаких дел с клиентами.

Арлетт пренебрежительно фыркнула.

— Охотно верю. Конечно, как истинные христиане, мы должны проявить сочувствие к этой женщине и ее ребенку. Но каким образом? Ты говоришь, что мать умирает от чахотки? Возможно, это своего рода проклятие за ее грехи. Но девочка …

— Моя дочь! — перебил жену Рольф. В его голосе прозвучали нотки гнева, в глазах засверкали зловещие огоньки. — Джулитта — моя родная дочь, такая же, как и Жизель. Попридержи язык или, клянусь, я помогу тебе в этом.