Родители Джека погибли, когда ему было семь лет; его постоянно швыряли из приюта в приют или в исправительное заведение, к приемным родителям и обратно. С первого же дня у него возникали сложности с поведением: дрался, грубил взрослым и вообще всячески себя проявлял как трудный ребенок. Но чего еще ждать от мальчика, которого вдруг безжалостно вырвали из дому... Никого его судьба по-настоящему не беспокоила - до тех пор, пока он не попал в Карлайл.

Джорджия жила на окраине города, в районе, которого при Джеке еще не было. Коварный берег не позволял устроить пляж, но от открывающегося на океан вида захватывало дух. Когда подъехали ближе, Джек рассмотрел, что дома построены на сваях и почти на каждом табличка "Сдается". Дом Джорджии стоял на отшибе, и ему это почему-то не понравилось. Тоже возведенный на сваях, он в отличие от своих двух-или трехэтажных соседей был очень прост - в стиле ранчо. Начинающиеся у земли лестницы обвивали его и заканчивались квадратной площадкой в центре крыши.

Выйдя из машины, он услышал позвякивание ключей, лай Молли, тихий стон дома, терзаемого бешеными порывами ветра, и ему вдруг почудилось, будто время остановилось, а мир перестал существовать.

- Здесь у тебя ужасно одиноко, - заметил он.

- Да, - согласилась Джорджия, убирая со лба медную прядь: волосы растрепал неистовый ветер. - Но мне нравится.

Внутреннее убранство дома напомнило ему спальню Джорджии в огромном доме ее отца, где он когда-то провел столько вечеров, втайне от ее старикана, естественно, - боялся возвращаться домой. Мягкие тона, много света, всюду цветы: на картинах, в вазах, в кашпо. В воздухе витает едва уловимый аромат весеннего цветения, тем более ощутимый, что на дворе зима и он не привык к подобным ощущениям в это время года.