— Твоя мать ничего не сказала, не защитила тебя? — недоверчиво спросила Мэрайа.

Грэй посмотрел на нее через плечо, его губы искривила усмешка.

— Она никогда ничего не говорила в мою защиту.

— Но почему?

— Она больше всего боялась потерять отца, разозлить его. Она слова не могла произнести против даже тогда, когда он ругал ее. Она делала все, чтобы добиться его любви, но так и не добилась этого. Маленьким я так хотел доставить удовольствие отцу, но очень рано понял, что это невозможно. Он только и думал, как побольнее унизить меня и выместить гнев и злобу на мне, а иногда и на моей матери.

— Но ты же был невинным ребенком, Грэй!

Он равнодушно пожал плечами.

— Аарон Николс был холодным и бессердечным человеком, до сих пор не понимаю, что моя мать нашла в нем, как она могла любить такого жестокого мерзавца. Не было бы счастья, да несчастье помогло — он погиб в автокатастрофе.

Только мать не извлекла урока. Немного погоревав, она отправилась на поиски любви, высматривая ее во всех неподходящих местах и цепляясь за любого мужчину, который проявлял к ней хотя бы малейший интерес. Многие использовали ее, некоторые женились на ней, но ни один не дал ей любви, которой она искала всю жизнь.

— Ты общаешься с ней? — тихо спросила Мэрайа.

Грэй продолжал упорно ворошить угли.

— Три раза в году, — бесцветным голосом произнес он. Сейчас Грэй чувствовал равнодушие и пустоту. — В дни рождения: мой и ее, еще на Рождество. Нам нечего сказать друг другу. У нее своя жизнь, у меня — своя.

Он услышал, как Мэрайа горестно вздохнула за его спиной.

— Грэй…

Он повернулся, сжимая кулаки.

— Не правда ли, далеко не идеальное детство? — Он не желал сочувствия. Он уже смирился с давно прошедшим своим несчастным детством. Слабость матери научила быть сильным, а безразличие отца и злобные нападки усилили решимость добиться в жизни успеха.