— Да, твое детство действительно далеко от идеального, — произнесла она с болью в голосе.

— И не говори, оно, конечно, было никудышной подготовкой к будущему отцовству. У меня понятия нет, как надо обращаться с детьми, я цепенею при виде младенцев. — Грэй уставился на потрескивающий огонь, пытаясь собрать все мужество, чтобы рассказать об одолевающих его страхах. — Ты помнишь тот день в моем кабинете, когда ты сказала, что быть отцом страшно?

— Да.

— Что ж, ты права. — Он внимательно посмотрел на нее. — Сама идея взять на себя ответственность воспитать ребенка пугает меня до ужаса. А вдруг я все испорчу, не смогу? А если я похож на своего отца больше, чем думаю?

Мэрайа нежно улыбнулась, стараясь успокоить и вселить веру в него.

— Я абсолютно уверена, что к своим детям ты будешь чувствовать нежность и заботу.

Грэй стиснул зубы и засунул кулаки в карманы брюк. Он так хотел поверить ее словам.

— Как можешь ты быть такой уверенной?

Мэрайа встала и приблизилась к нему. В ее взгляде светились глубокое чувство любви и понимание.

— Потому что я знаю, что ты добрый и заботливый, а это то, что делает мужчину хорошим отцом.

Грэй покачал головой.

— Думаю, мне не хочется выяснять это на деле. Я не хочу иметь детей, Мэрайа. Никогда не желал никакому ребенку того, что пережил сам.

Мэрайа обошла вокруг него и, прижавшись к его спине, обхватила руками за талию. Теплота охватила его. Она положила голову ему на плечо и провела ладонями по его груди и животу.

— Ты никогда не обидишь ребенка, Грэй.

В его горле встал комок. Переплетя ее пальцы со своими, он поднял ее руку и прижался к ней губами, затем притянул к себе, и она очутилась в его объятиях. Грэй смотрел на единственную женщину, которой он был небезразличен, которую действительно интересовало, что его мучает. Он рассказал ей о несчастливом своем детстве, а она слушала с сочувствием. И хотя он все еще не мог заставить себя пообещать ей того, что она так желала, она смотрела на него с обожанием.