— А-а, ты про эту злосчастную интрижку, — протянул он небрежно.

— Весьма злосчастную, — проговорила Тори со значением, хотя знала, что «честь и достоинство» Винса в той истории не пострадали.

— Ладно, как бы там ни было, но пока я не выясню, кто ты такая, ты поедешь со мной в Уотер-холл и пробудешь там столько, сколько потребуется.

Потребуется для чего? Чтобы Винс выяснил, что она самозванка? Он на это надеется?

— Спасибо, конечно, за приглашение, но я остановилась в городе, в очень приличном отеле. — Она в жизни не согласится жить под одной крышей с этим человеком. — Честно сказать, я бы хотела...

Но Винс не дал ей договорить.

— Ты сделаешь так, как я сказал! — отчеканил он.

Тори хотела было возразить, но его мрачная решимость, тираническая властность, присущая всем мужчинам из рода Ллойдов, словно парализовала ее волю.

Именно из-за отцовского произвола Джилл в свое время сбежала из дома. Она предпочла независимость и свободу, пусть даже эта свобода означала то безрадостное существование, которое в результате и довело ее до трагического конца. «Нелепая случайность», — сказал тогда коронер. Смертельная смесь алкоголя и барбитурата.

И тут в душе Тори шевельнулось какое-то неясное предчувствие — щемящее и пронзительное. А что, любопытно было бы порыться в шкафу Ллойдов в поисках спрятанного там скелета. Раскопать что-нибудь этакое... И особенно, если дело касается Винса, властного, самонадеянного Винсента Ллойда.

Как ей не претило подчиниться его указаниям, — а Тори сумела бы сделать по-своему и остаться в отеле, — она решила поехать с ним. И постараться его убедить, что она именно та, за кого себя выдает: Виктория Ллойд, его двоюродная племянница. И потом, ей просто необходимо попасть в дом, чтобы найти письма, которые неожиданно сделались едва ли не смыслом ее существования.