Совершенно ясно, что ей придется сопровождать их. Может, можно будет одолжить деньги у отца. Да, через некоторое время она напишет ему; он, конечно, пришлет их ей, хотя когда она сможет вернуть долг, она не знала. Господи, какую же кашу она заварила, согласившись выйти за него замуж, чтобы отомстить за несколько обидных слов об англичанах! Много лучше было бы забыть их… и все же она не жалела, что привезла детей сюда. Пэм устала и явно заболела бы, если бы не отдохнула. Беспокойство о том, что та потеряет работу, не проходило, и вдруг Тони показалось ужасно несправедливым, что Дарес обладает таким состоянием, а Пэм живет в такой нужде.

Если б можно было взять немного денег мужа и переслать их сестре! Тони потрясла головой, ругая себя за такие мысли. Теперь она на себе узнала жесткость Дареса, и было бы совершенной глупостью не принимать во внимание полученный урок.

Когда она подходила к дому, послышались громкие голоса детей. Дерзким тоном они выпрашивали у Марии что-нибудь поесть.

Они здорово хамили женщине, правда, большую часть наглых насмешек она не понимала, но их дерзкий тон понять было нетрудно, и она отвечала им по-гречески:

— Не грубите мне, пожалуйста! А кушать вы будете в назначенное время, и не раньше. Уходите, пожалуйста, из кухни. Вы — проказники. А если вы немедленно не уйдете, я возьму веник!

— Что она говорит? — это голос Робби, нахальный и очень удивленный.

— Она не говорит по-английски. Глупая старая корова!

Опешив, Тони быстро зашагала к кухне.

— Я думаю, что она собирается гоняться за нами с веником, — захихикала Луиза, — она на него показала.

Давайте заставим ее? Это будет ужасно смешно!

— Она будет гоняться за нами?! — пренебрежительно вмешался Дэвид.

— Она слишком толстая, чтобы бегать по двору.

— Ты прав. Она как большая коротышка… Ай! Кто это сделал?! — Робби вскрикнул, а Тони последние шаги буквально пробежала бегом.