— Твое имя Антония Фримэн.

— Да, — Тони в замешательстве сдвинула брови. — Я только что вам сказала, что вы не знаете меня.

Она вгляделась в его лицо:

— И я совершенно уверена, что не знаю вас.

— Твой брат был здесь пару месяцев назад?

Тони слегка побледнела. Она вспомнила, что рассказывал Саввас. Рукой откинув упавший на лоб локон волос, она обнаружила, что лоб ее совершенно мокрый.

— Да, он приезжал навестить меня.

— Он убил мою сестру… мою старую хромую сестру!

— Это был несчастный случай, а не предумышленное убийство! Мой брат тут же был оправдан здешним судом!

— Судом да, но не мной! Это была преступная езда, а поскольку я не могу поехать в Англию, чтоб убить его, я убью здесь тебя! Это мой долг по закону вендетты — кровь смывается кровью убийцы или кого-нибудь из его семьи!

Итак, ей попался один из тех фанатиков, о которых она рассуждала с Саввасом. Очевидно, разум старика значительно ослабел с возрастом, и Тони заговорила, пытаясь выразить искреннее сожаление.

— Случилось несчастье, действительно большое несчастье. Но она вышла на проезжую часть дороги… было очень темно, вспомните… и даже не посмотрела по сторонам. И она была полностью одета в черное, мой брат не видел ее.

— Мы часто ходим по дороге, а наши женщины, старые женщины, всегда одеваются в черное, ты знаешь об этом.

— Но мой брат этого не знал. Откуда он мог знать, если только что приехал? Поверьте мне, — она продолжала говорить мягким голосом, — даже когда его оправдали, он все равно винил себя сам. Во всех его письмах он сожалеет о том, что приезжал на остров. И мои отец и мать… Они также расстроены ужасно из-за этого несчастного случая.

Глаза Тони затуманились, когда она вспомнила о потрясении, обрушившемся на ее семью после того, как Хью сбил хромую старуху, вышедшую неосторожно на дорогу; автомобиль он взял напрокат за несколько часов до трагедии. И он, и их родители до сих пор тяжело переживали случившееся. А что касалось самой Тони, не проходило и дня, чтобы она не вспоминала об этом несчастном случае.