— Они расстроятся еще больше, узнав о смерти доченьки! Ты умрешь… я убью тебя… этим ножом!

Она бросила взгляд на чашку, стоявшую на подносе.

— Я хотел убить тебя, когда ты будешь без сознания, потому что ты — женщина, но это не важно. Я не буду тебя долго мучить. Мне приходилось убивать много овец и свиней, и я никогда не позволял им страдать больше, чем нужно.

Его глаза светились дьявольской радостью, предвкушая удовлетворение от выполненного долга.

— Боишься? Я же сказал тебе, что это не займет много времени!

— Этого вообще не будет, — начала она и оборвала разговор.

Старик, угадав ее намерение, первым схватил кинжал, потому что стоял ближе к столу, чем она.

Он сделал попытку вытащить кинжал из ножен, и она решила действовать, сблизившись с ним, впервые удивляя его своей силой. Но он быстро пришел в себя, и через несколько секунд Тони поняла, что его внешность сильно обманула ее. Его тело было старым, его мозг плохо соображал, но мышцы оставались сильными. Отлично понимая, насколько глубоко пустил корни этот варварский обычай, она не надеялась, что старик пойдет на попятную.

Понимая, что находится перед лицом смерти, ее вдруг охватило чувство недоверчивого удивления к его превосходящей силе. Она поняла это, когда они начали бороться, и в этот страшный момент перед глазами пронеслись лица всех членов ее семьи. С хладнокровием, которое приходит, когда храбрец встречается с неизбежностью, Тони увидела каждого в отдельности, представляя их реакцию на известие о ее смерти. Хью, который всю жизнь будет нести тяжесть вины, за которую только косвенно ответствен; ее мать, которая никогда не оправится от шока. Уже наполовину лишившись сил в борьбе со стариком, Тони мимолетно вспомнила, как мать уговаривала ее не ехать за границу, особенно на Восток.