Гнев придал ей сил, и, вырвавшись из цепких рук Чанса, она выпалила:

– Я и сама смогу позаботиться о себе! Я не желаю зависеть ни от одного мужчины!

– Что ты несешь, черт побери?! – воскликнул он сердито. – Ты зависишь от всех мужчин, которых приводишь к себе домой, и от денег, оставляемых ими перед уходом!

Ослепнув от накатившего на нее гнева, Фэнси, не раздумывая, залепила Доусену звонкую пощечину. От неожиданности он остолбенел, а она, резко повернувшись, ушла прочь.

Находившиеся здесь лесорубы смотрели ей вслед, с трудом сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. Однако благоразумие взяло верх: они прикусили языки и сделали вид, будто не заметили, как новенькая девушка залепила оплеуху их боссу. Тем более, что каждый из лесорубов был бы не прочь приударить за этой красоткой.

Чанс Доусен – как узнала потом Фэнси, владелец этого лесного поселения – направился к выходу. Глаза его потемнели от злости, а на щеке отпечатался красный след девичьей ладони.

Схватив его за руку, Пилар преградила ему дорогу и насмешливо спросила нарочно громким голосом, чтобы все слышали:

– Может, ты предложил ей мало денег, Чанс? Фэнси – не дешевка. Она стоит дорого!

Доусен оттолкнул ее и, ничего не ответив на язвительное замечание, покинул танцевальный зал, исчезнув в ночи.

Именно тогда, без всякого объяснения, Пилар выхватила из-за подвязки стилет и набросилась на Фэнси, прорычав, чтобы новенькая держалась подальше от ее мужчины.

Однако Фэнси не дрогнула. Несмотря на видимую хрупкость, она была довольно сильной и не из робкого десятка. Девушка ловко уклонилась от удара и, вспомнив приемы, которым научил ее отец, схватила обидчицу за запястье, а затем заломила ей руку за спину. Мексиканка выронила свой стилет, но рычать не перестала. Тогда новенькая танцорша повалила соперницу на пол и надавала ей увесистых тумаков, подбив при этом глаз и раскроив губу.