До конца рабочего дня оставалось еще два часа. Но меня это больше не волновало. Рабства у нас нет. И если я не захочу, никто меня заставить не сможет. Даже Зевс-Громовержец с глазами цвета дистиллированной воды.

На улице лежал пышный, как пена в ванне, снег. В кои-то веки мир показался мне прекрасным. Я взяла в странно дрожащие ладони мелкое кружево снежинок и умыла лицо. Щеки были такими горячими, что снег зашипел.

Я шла по Невскому и безумно радовалась тому, как чудно было оставить все ненужное в году уходящем. Как здорово, что я сбежала с работы. Как замечательно, что весь предновогодний гон со сдачей отчетов и «подбиванием бабок» на этот раз состоится без моего участия. Как-нибудь разберутся. Наймут переводчика на недельку. Незаменимых нет. А я не звезда бродвейского мюзикла. Ничего, ничего. Никого я не подвожу.

Подумать только, еще пару часов назад я изнывала от рабства и собственной подневольности. С завистью смотрела в окошко на тех, кто тащил из магазинов мешки с подарками. Обычно, я уходила с работы, когда все магазины были уже закрыты. А распустить нас на праздники Антон обещал тридцать первого после семи вечера. И то если мы к этому времени все успеем.

Он – трудоголик. И праздники для него -мучение.

Он, как обычно, зальет в себя залпом бутылку водки и застынет в анабиозе до лучших времен.

Работа и водка для него – мирная альтернатива самоубийству.

Стоит устроить ему отпуск, и он сведет счеты с жизнью. На то у него свои причины. И моя вина в этом очевидна.

Моя соседка Лиля, конечно, сказала бы мне, что брать на себя ответственность за чужую разбитую жизнь – это мания величия. Не мы вершим судьбы. Мы – только винтики в колесе фортуны. Но Лиля-то не знает, что я наделала. А рассказывать ей об этом я не буду ни за что и никогда. Ведь она психоаналитик, и час беседы с ней стоит тысячу рублей. Но на нашей коммунальной кухне она разбазаривает свой товар бесплатно. Я готова предложить ей сколько угодно денег, только бы она молчала и не произносила своего любимого слова «напрасно». И без нее я говорю себе его слишком часто…