Мы въехали в Ним, припарковали "райли" на площади у церкви и поели в ресторанчике на боковой улице, где нас не было видно с автобусной остановки.

***

- Сначала к арене! - воскликнул Дэвид. - Я хочу посмотреть, где они держат быков.

- Маленький кровожадный хищник! Ты же знаешь, сегодня боя быков не будет. Только по воскресеньям вечером. Лучшему дню - лучшее зрелище.

- Смотрите, объявление... Коррида в это воскресенье! - Он грустно посмотрел на меня. Я рассмеялась:

- Нет, Дэвид. Я не пойду. И, поверь, тебе коррида тоже не понравится. Ты англичанин и будешь на стороне быка. А лошади! Подумай о них.

- Наверное, вы правы. О, посмотрите, что это?

Мы поднялись по крутой улочке к огромному овалу арены и обошли почти половину ее периметра, пока не нашли вход под массивными мрачными арками. Я купила билеты, и мы вошли в тень нижнего коридора. Здесь было еще несколько туристов. Они озирались, болтали, крутили в руках фотоаппараты. Мы последовали за небольшой группой англичан вверх по главной лестнице к залитой солнцем арене и вышли к рядам сидений, спускающихся вниз к огромному овалу, где звери и первые христиане встречались когда-то с кровавой смертью под безжалостным солнцем. Я подошла к краю и посмотрела вниз, на отвесные стены, окружающие арену, такие высокие, что даже охваченный ужасом смерти человек не смог бы перепрыгнуть через них. Дэвид подошел ко мне. Его, во всяком случае, не преследовали мысли о творившихся здесь в давние времена преступлениях. Он был взволнован, его лицо раскраснелось, глаза сияли.

- О миссис Селборн, что за место! Я видел дверь с надписью TORIL. Как вы думаете, это означает "бык"? Они здесь пользуются испанскими названиями? Интересно, откуда быки выходят на бой?

Я вернулась в тень лестницы. Жара, отражаемая камнями, была почти непереносима. Внизу и позади меня слышался монотонный голос контролера, выдающего билеты новой кучке туристов. Двое или трое поднялись по ступенькам позади меня, еще одна группа прошла у подножия лестницы через дверь, явно ведущую на саму арену.