Прислонившись спиной к прохладной каменной стене в тени, я лениво наблюдала, как Дэвид прогуливался вдоль поднимающихся ярусов сидений, время от времени наклоняясь к арене, очевидно, в поисках следов крови. Что же, по крайней мере можно отбросить мысль о том, что мальчик невротик - здоровое желание увидеть пятна крови, насколько я знаю, признак нормальной ребячьей психики.

Я закрыла глаза. Голос контролера поднимался и падал. Доносились обрывки разговоров на французском, немецком, итальянском. Где-то рядом щелкал фотоаппарат. Группа туристов поднималась по ступенькам мимо меня, оживленно беседуя по-немецки. На секунду мне показалось, что мы с Дэвидом единственные здесь англичане. Но едва эта мысль промелькнула, как я получила доказательство ее ошибочности: внизу, на самой арене, заговорили по-английски. Мужской голос резко, отчетливо и с раздражением произнес:

- А я вам говорю, этот проклятый билет правильный. Мне продали его в Квадратном доме <Квадратный дом (Мэзон Карре) - прямоугольный храм в псевдогреческом стиле, с четырех сторон окруженный колоннадой. Построен в I в. до н. э.>.

Кто-то проходивший по ступеням задел меня, и сумочка выскользнула из моих расслабленных пальцев. Я испуганно открыла глаза и попыталась подхватить ее. Виновница - приятного вида женщина лет сорока - наклонилась за сумочкой и, мягко извинившись, протянула ее мне. Я заметила, что она очаровательно растягивает по-американски слова.

- Это моя вина, я почти заснула.

- Все это от ужасной жары, - заметила она. - Вам лучше побыть в тени. Малыш, за мной.

Когда они повернулись уходить, до меня дошло, что рядом стоит Дэвид. Он произнес задыхающимся голосом:

- Миссис Селборн!

И вцепился в мой рукав. Лицо у него побледнело, глаза казались в тени огромными.

- Тебе плохо?