Глаза Борща уперлись прямо в лицо Але. Она улыбнулась, стекла очков упрямо сверкнули.

— Нет, от меня всего лишь требовался рабский труд. Я, так сказать, для секс-услуг формами не вышла.

— За себя и за Лильку работала?

— Ага. А что? Он тебе, что ли, интим предлагает?

— Не мне. Наташе.

— А она что?

— Ничего. Согласилась.

«Ах-ах-ах… Как нехорошо», — подумала Аля, глядя на осунувшееся лицо Борща, потерявшего девушку, в которую он был влюблен. Несмотря ни на что, она ощутила сочувствие.

— Нет, Алька, я не был в нее влюблен, но она мне нравилась, — проговорил Барщевский, отвечая на ее невысказанный вопрос. — Я ей помощь предлагал, но она отказалась.

— Слышь, Борщ, — сказала Аля, накрывая его руку своей, — ты не убивайся так. Наташка сделала свой выбор. К тому же она тебя не любила, хотя я не понимаю, как тебя можно не любить.

Борщ наклонился через стол и крепко поцеловал девушку.

— Знаешь, милый мой Санюлька, — Аля опустила голову и поковыряла ногтем в щели старого стола с пятнами канцелярского клея. — Ходят слухи, что в институте нет ни одной девушки, с которой ты не был бы близок.

— Это чудовищное преувеличение, — пробормотал Борщ. — Одна такая девушка есть.

— Я, что ли? — алкоголь шумел в ее голове.

— Да, — ответил Борщ и опять крепко ее поцеловал.

Коробков заканчивал свой доклад. Членам ученого совета уже давно надоело слушать его бормотание, они все чаще посматривали в сторону банкетного зала.

«Колбаска уже, поди, засыхает», — думала Полканавт, волнуясь. Ее мощная комплекция требовала постоянной подпитки. Поесть Эмма Никитична любила.

Аля тяжело поднялась, подождала, пока голова перестанет кружиться, и шагнула к двери. «Секс на рабочем месте не доводит до добра», — вспомнила она предостережение, вычитанное в каком-то женском журнале. Но ей было все равно. Секс с Борщом устроил бы ее в любое время и в любом месте. Саша поднялся с пола вслед за ней.