И Аля улыбнулась самой сладкой улыбкой, на какую только была способна. Стручков ответил ей еще более приторной гримасой.

— Салатик? Он же с майонезом… А знаете, сколько там калорий? Вам, Алиса Андреевна, нужно за фигурой следить.

Стручков обидно засмеялся и, конечно, салатик не передал. Тогда Аля выхватила у него из-под носа два последних пирожка с грибами. Профессор только зубами заскрипел.

— И представляете, на платье осталась большая дырка, — жаловалась Лиля Леопольду Кирилловичу. — Я поставила утюг, а потом задумалась… замечталась… чувствую, пахнет паленым.

Директор института рассеянно кивал совершенно седой головой.

— А теперь выпьем за молодое дарование, за Дмитрия Сергеевича Коробкова! — воскликнул председательствующий. Марья Марковна, уже успевшая принять на грудь, одобрительно крякнула. Наполнили бокалы вином. Аля вспомнила, что у нее за день росинки маковой во рту не было, не считая, конечно, шоколадки, подаренной Барщевским в обед, и полстакана водки, выпитой с ним же вместо ужина.

— Слыхали, — начала Марья Марковна пьяным голосом, — у нас в институте опять появился призрак Черного Геолога!

Леопольд Кириллович перестал жевать, Стручков тихонько поставил на место блюдо с салатом из крабовых палочек, Лиля и Аля хотели было сделать по глотку вина, но замерли, боясь пропустить хоть слово. И только Зульфия спокойно ела и пила: до Черного Геолога ей не было никакого дела.

— Да, оказывается, он опять появился. Я сама видела, как он ходил в темноте по лестнице!

Леопольд Кириллович тут же начал жевать снова, Стручков потянулся за отбивными, а Аля и Лиля сделали по большому глотку. Вернее, большой глоток сделала Лиля, а Аля, смотревшая прямо на нее, успела только слегка смочить губы, когда почувствовала, что от бокала идет едва уловимый странный и одновременно чрезвычайно знакомый запах. Аля тихо поставила на место свой бокал, и в это время Лиля, захрипев, упала на пол.