— Пора вставать, малышка Джинн, — сказала она себе, потом открыла глаза и улыбнулась ему. — Привет, милый.

Джинни почувствовала, каким горячим стало ее тело, как быстро понеслась кровь по венам, как сухо сделалось во рту. Ну почему так? Казалось бы, то, что становится ритуалом, не должно волновать, но тем не менее волнует, да еще как! Не отрываясь, она смотрела на экран, впитывая каждую черточку дорогого лица... Летний ветерок ненавязчиво ворошит его волосы цвета ржи.

Крупный план исчез, и Джинни принялась наблюдать, как напрягаются и расслабляются мышцы бедер Генри. Он бежит по аллее сада, то выныривая из тени, то снова скрываясь в ней. Мощные плечи напряжены, руки двигаются ритмично, ни одного лишнего движения. Ноги, обутые в сине-белые спортивные туфли, уверенно припечатывают гравийную дорожку. Шорты туго сидят на бедрах. Вот он повернулся к ней боком... Джинни с шумом втянула воздух и закрыла глаза. Что ж, пускай побегает, усмехнулась она, все равно никуда не денется.

Поразительная самоуверенность, одернула она себя.

Впрочем, как бы то ни было, но Генри Мизерби, сам того не подозревая, каждое утро с ней. Она об этом позаботилась, сняв его маленькой цифровой видеокамерой, и он ничего не заподозрил. Конечно, можно было попросить его позировать, Генри не отказался бы, но так интересней. Когда человек не знает, что его снимают, он настоящий, открытый, а ей он нужен именно такой.

И снова его лицо заполнило весь экран. Капельки пота сверкают на лбу — он хорошо потрудился. Четко очерченные светлые брови сошлись на переносице: гребля на каноэ — тяжелая работа. Нужно не только мастерство, но и сила. Генри отлично справляется! — похвалила его Джинни. Камера захватила кусочек берега. Ага, только что проплыл мимо Королевского колледжа, теперь «ныряет» под Математический мост! Его взгляд из-под необычно темных при ржаных волосах ресниц обращен вниз.