По сути дела, Мария должна была бы последовать туда за ней. Но ее отцом был герцог де Монбазон, старый и верный соратник Генриха IV, умершего практически у него на руках, так что и речи не могло быть о том, чтобы подвергнуть ее тому остракизму, который испытывала на себе вдова короля. И юная Мария осталась в Париже, в родительском дворце на улице Бетизи. При этом она потребовала к себе Базилио, а так как в тот момент как раз шла подготовка к свадьбе с Шарлем де Люином, парфюмер-астролог стал первой точкой пересечения интересов будущих супругов. Вот таким образом Базилио стал наслаждаться безмятежными днями и звездными ночами в очаровательном новом замке, построенном Леонорой.

После смерти супруга Мария не возвращалась в Лезиньи. Учитывая недовольство, продемонстрированное Людовиком XIII после кончины коннетабля, она старалась держаться подальше от королевы. От природы гордая и смелая, она была не из тех женщин, что поворачиваются к невзгодам спиной. Но теперь невзгоды следовали за ней по пятам.

— Это правда, — вздохнула она. — Я не должна более появляться в Лувре. Почему ты меня не предупредил?

— Потому что ты меня ни о чем не спрашивала, госпожа герцогиня! А Базилио взял за правило не вмешиваться до тех пор, пока его не позовут. Тебе следовало приехать сразу после смерти твоего господина!

— Погода стояла ужасная, я вот-вот должна была родить. И вот теперь я здесь и не знаю, что мне делать!

Она замолчала: вошел слуга и объявил, что ужин подан в большом зале. Мария вдруг поняла, что проголодалась, никакие трудности и печали не лишали ее аппетита. Подобрав юбки, она вскочила с кресла:

— Поужинаешь с нами?

— Базилио уже отужинал… и у него есть другие дела. Отдохни и успокойся! Увидимся позже!

Мария молча последовала за Элен в комнату, где стены были задрапированы фламандскими гобеленами, а в камине пылал огонь. Она вымыла руки прохладной водой, которую мальчик-слуга лил из серебряного кувшина над такой же чашей.