Но Анри не принял предложенный шутливый тон.

– Вот это меня и пугает: что ты все время справляешься одна.

– Анри, давай закончим разговор.

– Камилла, – мягко заметил он, – по-моему, ты сама все усложняешь.

– Заезжай в гости почаще, – предложила госпожа де Ларди, словно не услышав его. – Верней – очень милый человек, даром что внебрачный сын Генриха Четвертого. Он тебя отпустит, а я пожертвую аббатству сколько-нибудь от щедрот, давно не занималась благотворительностью.

– С удовольствием воспользуюсь твоим приглашением. И учти, я теперь по средам служу мессу в Санлисе. Ты ведь ездишь туда?

– Да, разумеется. Я приеду, Анри, обязательно приеду. Твои проповеди – всегда нечто большее, чем просто слова. Мне их очень не хватало все то время, что ты просидел в Испании.

Вильморен снова поцеловал ей руку.

– Кажется, и я вправду дома, если самая циничная женщина Франции говорит, что соскучилась по моим проповедям.

Камилла невольно расплылась в обычной своей ехидной улыбке.

– Не обольщайтесь, господин прелат. Я всего лишь плохо сплю в последнее время, а твои проповеди – отличное снотворное!

Анри расхохотался.

Глава 3

Перед шевалье лежала равнина, дорога вилась через перелески к мосту, который казался отсюда, с холма, игрушечным. Теодор прищурился: глаза болели от сверкания снега, но ему показалось, что он увидел движение на дороге. Какие-то всадники? Шевалье поморгал: нет, привиделось. Он продолжил путь, но нехорошие предчувствия заставляли внимательно осматривать окрестности. Виллеру имел все основания опасаться разбойников: в конце зимы банды всегда зверствуют больше обычного, а у него с собою немалая сумма денег, и от ранений он оправился не до конца. На первый взгляд – легкая добыча.

Предчувствия оправдались, когда всадник въехал в небольшую рощу.