Кое-как натянув халат, я отправилась в рискованное путешествие вниз по лестнице. Главная дверь всегда запиралась в одиннадцать часов, и опоздавшие должны были звонить в звонок и выслушивать гневные тирады сестры-смотрительницы.

Я знала, что ее комната находится в углу холла. Если бы она меня услышала, в неприятную историю попала бы не только Дашфорд, но и я!

Я осторожно прокралась к двери и отперла замок. Линда проскользнула внутрь, и мы вдвоем побежали наверх. Оказавшись у себя, я очень надеялась получить какие-нибудь объяснения, но она только поблагодарила меня за помощь.

На следующее утро в женском хирургическом отделении все было довольно мирно и спокойно. Миссис Аллен благополучно поправлялась, ее проблемы, похоже, были улажены. Миссис Джойс, которую я про себя называла «птичницей», потому что она прикармливала на подоконнике воробьев, чувствовала себя гораздо лучше после операции на почках. Тяжелых случаев не было, время шло спокойно и однообразно.

Однажды после работы мне вдруг захотелось побродить по холмам Райминстера. Гуляя, я собрала большой букет нарциссов и с удовольствием вдыхала их пьянящий аромат.

Внезапно около меня затормозила машина, и в окне показалось оживленное лицо доктора Коллендера.

— Добрый день, сестра, — приветствовал он меня. — Прекрасный день, солнце светит. А нарциссы для кого? Для сестры-смотрительницы? — пошутил он, открывая для меня дверцу машины.

Я засмеялась:

— Нет, для миссис Литтл.

— Она скоро отправится домой. Это что, подарок ей за то, что она была хорошей пациенткой?

Я развила перед ним мою теорию о том, что ее вечно бодрый вид заставил ее семью забыть, что она, так же как и все остальные, нуждается в подобных маленьких радостях. Он выслушал меня, улыбаясь.

— И я готов поспорить, что вам очень хочется им об этом сказать! Именно это мне нравится в вас: вы всегда говорите то, что думаете.