Он иронически поднял одну бровь, и мне показалось, что оба мы вот-вот рассмеемся. Вместо этого он сказал торопливо:

— Вы не хотели бы поужинать со мной сегодня вечером?

Я просто остолбенела: слишком внезапной была перемена от настороженной холодности к тому, что принято называть ухаживанием. Заикаясь от волнения, я начала отказываться.

Его лицо потемнело.

— Хорошо, — сказал он устало. — Не нужно выдумывать предлогов. Я сам должен был думать, что говорю. Пожалуйста, забудьте, о чем я вас просил.

И он пошел прочь.

Я принялась бесцельно бродить по улицам, ничего не замечая вокруг и пытаясь разобраться в своих мыслях. Теперь у меня не оставалось и тени сомнения — я любила Дэйва Коллендера. С самой первой встречи он притягивал меня все сильнее и сильнее. И все же я инстинктивно отказалась от его приглашения, потому что в этом человеке было много непонятного для меня, много пугающего и даже отталкивающего.

Я не переставала гадать, что произошло бы, если бы я согласилась. Пригласив меня в ресторан, Дэйв Коллендер оказывал мне такую честь… мне, Дженни Kapp, обычной студентке-техничке. Инстинкт подсказывал мне быть осторожной, но я не могла контролировать свои чувства, которые бушевали внутри меня с невиданной силой…

О спокойной прогулке по окраинам теперь не могло быть и речи. Вместо этого я медленно отправилась назад в больницу.

Когда я вышла на дежурство на следующее утро, то обнаружила, что миссис Эпплби стало немного лучше. К ней частично вернулось сознание, но постоянное дежурство у ее постели все еще было необходимо, и старшая сиделка Шортер проводила рядом с ней немало времени. И Дашфорд, которая то и дело бегала выполнять ее распоряжения, жаловалась, что на этот раз ей угодить еще труднее, чем обычно.

— Можно подумать, что здесь лежит особо важная персона, — ворчала Линда. — Никогда не замечала, чтобы она раньше так переживала за пациентов.