– Еще раз, по буквам, как твоя фамилия?

Чиновник средних лет в загроможденной конторским оборудованием комнате 3-14-15 явно берег свои силы для по-настоящему важных дел. Настолько берег, что даже не попробовал перевернуть листок повестки и заново прочитать мои данные. Золотые погоны с обозначением второго ранга допуска к власти на его черной форме сияли и блестели в солнечном луче, падающем на стол через щель в занавесках. Этот же луч беспощадно подсвечивал засаленные и вытертые рукава, а также легкую изморозь перхоти на воротнике. Не зря последние полгода рекламную паузу в спектаклях Пауль начинал с восхваления новой настойки – похоже, у них тут в городе перхоть действительно проблема из проблем. Я сделал себе заметку, что, когда получу форму, она будет каждый день блестеть и сиять чистотой. А вот погоны, наоборот, будут чуть потусклее, что соответствует понятиям о скромности.

– Так как?

Оказывается, он все еще ждет ответа. Я повторил. Чиновник отодвинул длинный ящик стола и принялся перебирать картотеку. Нашел одну карточку, укрепил ее в держателе на столе и выдвинул другой ящик, уже по другую сторону. Через несколько секунд вторая карточка заняла второе место в том же держателе. Встал, подошел к большому шкафу и укрепил держатель в гнезде, а после этого нагнулся к большой рукоятке сбоку и завертел ее. Из внутренностей шкафа раздалось равномерное "бух-бух-бух". Минуты через две из нижней части шкафа вывалилась третья карточка, которую чиновник сноровисто подхватил, и вместе с двумя предыдущими вернулся к столу. Глядя на его вспотевший лоб, я вежливо спросил:

– А скажите, пожалуйста, эту ручку... Ее разве нельзя вращать электрическим мотором?

Он метнул на меня враждебный взгляд, с грохотом задвинул все три ящика и ответил:

– Конечно, можно!

Это прозвучало как ругательство, и я проглотил свою следующую реплику – на тему того, что "...и применение магии сведений напрашивается само собой...".