Когда девушка осушила третью чашку кофе, Мейсон спросил:

— Не хотите ли теперь заполнить некоторые пустые места анкеты?

Роз аккуратно вытерла рот бумажной салфеткой, подсунутой Марни где-то между омлетом и сандвичем. Она посчитала, что обязана ему — за еду, доброту, за то, что не вызвал полицию.

— Что бы вы хотели узнать в первую очередь?

— Розалинда Беннет — ваше настоящее имя?

— Нет.

Его брови взлетели вверх, но больше он никак не откликнулся. Просто ожидал продолжения. Что ей в нем импонировало, так это молчаливое терпение. Большинство людей стали бы торопить и расспрашивать. И потому она сообщила ему то, что обычно держала при себе:

— Я не знаю своего настоящего имени.

— Амнезия? — спросила Марни. Облокотившись о стойку и положив подбородок на ладонь, она заворожено смотрела на нее.

Роз фыркнула. Марни ей нравилась, хотя, вне всякого сомнения, ей следует поменьше смотреть телевизионные сериалы.

— Ничего такого… медицинского. Меня бросили малышкой.

— Ах ты, боже мой!

Мейсон среагировал менее шумно, но и его лицо смягчилось.

— Кто же тогда дал вам имя?

— Государство. Вместе с датой рождения.

Пара темных бровей сошлась на переносице.

— Не пойму что-то.

— Первого февраля, двадцать три года назад, полиция обнаружила меня, бродившую в одних трусиках. На пересечении улицы Розалинды и Беннет авеню в Детройте. Розалинда Беннет, теперь ясно?

— А отсюда — Рози…

Она пожала плечами, ощущая неловкость от сострадания, читаемого в его глазах.