— Ты играешь с ним на деньги? — Оттащив Роз от стола, Мейсон предупредил: — Тогда можешь попрощаться со своими денежками. Он хорошо играет. Оба они.

Ее губы даже не дрогнули, когда она произнесла:

— А я еще лучше.

— Можешь разбивать, — предложил Брюс.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила Роз, подмигнув Мейсону.

Она загнала три шара сразу, два остановились у лузы, один не шевельнулся. Ее грациозные движения внезапно напомнили Мейсону кошку, подбирающуюся к добыче.

— «Крестовик», — объявила Роз, чему Брюс явно обрадовался.

Если у выбора была какая-то причина, то Мейсону не дано было ее понять. Он видел по крайней мере три возможности для ударов, загнавших бы на место практически нависшие над лузами шары.

— Почему «крестовик»? — спросил Мейсон, когда она оказалась рядом.

Прежде чем ответить, Роз сделала еще один удар, давая Мейсону увидеть превращение молоденькой официантки в бывалую акулу бильярда.

Натирая кий синим мелком, она ответила:

— Захотелось добавить остроты игре.

И снова приступила к делу. Уступать право на удар она не собиралась. Уверенно кружа вокруг стола, прицеливалась и била. Ни разу не промахнувшись, она загоняла один шар за другим, заставляя их нырять в лузы, как кроликов, за которыми гонится лиса. Челюсть у Мейсона просто отвисла: никогда у него в баре так виртуозно не играли.

Когда осталось всего восемь шаров, Роз выбрала угловую лузу, рядом с которой стоял Мейсон. Даже сейчас она явно усложняла задачу. Куда разумнее было избрать один из боковых карманов, для попадания туда требовался лишь небольшой толчок. Но, конечно, тогда не достигалась желательная острота переживаний. Она склонилась над столом, примериваясь к удару, медленным, влекущим движением ресниц перевела взгляд на Мейсона, и, не прерывая визуального контакта, отвела кий назад и быстро двинула вперед. Восьмой шар упал в угловую лузу раньше, чем она отвела глаза. Мейсон понял, что все это время не дышал.