Роз не слишком хотелось впутываться в обсуждение чего-то, что она толком не понимает. Но ей точно известно, что Мейсону разговор неприятен. А его желание следует чтить. Он был слишком добр к ней, чтобы поступать иначе.

— Орел — ты моешь туалет, решка — я. — Вытащив из кармана фартука четвертак, она подкинула его в воздух. Совершив рукой несколько манипуляций, произнесла: — Извини, Марни. Похоже, сегодня твоя очередь отскребать сортир.

После ухода сестры Мейсон хмыкнул. Жульнические проделки Роз от него не укрылись.

— Спасибо, я твой должник.

Роз пожала плечами и начала пересчитывать чаевые. Судя по объему пачки, вечер выдался удачный.

— Послушай, Рози, — сказал Мейсон, — почему бы тебе не дать ногам отдых. Я просто воспрял после трех часов качественной музыки. Согласен мыть полы и протирать столы. Не успеешь оглянуться, как можно будет уходить.

Твоя правда. Времени уйдет немного, потому что я буду помогать.

Роз убрала чаевые обратно в карман и взялась за мокрую тряпку. Если она и устала, то внешне никак того не показывала, проворно перебегая от одного стола к другому.

Пару минут спустя Мейсон окликнул ее:

— Эй, я нашел два четвертака.

— Везет тебе сегодня. Можешь завести очередную порцию долбающей по голове музыки. — Она прекратила вытирать стол, глядя на Мейсона. — Знаешь, я всегда считала, что парни предпочитают такую музыку только потому, что она позволяет им не танцевать.

— Мне нравится танцевать.

— Ага, конечно. Так и вижу, как ты трясешься наподобие рок-идолов.

— Попрошу не ехидничать. Я сказал — мне нравится танцевать.

Найдя в недрах проигрывателя нужную запись, Мейсон нажал кнопку пуска. Прокуренную комнату наполнил страстный шепот певицы Селены. Мейсон подошел к Рози и протянул руку.

По ее лицу разлилось удивление, сменившееся растерянностью. Их бедра соприкоснулись, и она шарахнулась назад.