Он потер подбородок, покрытый трехдневной щетиной, и наклонился ко мне поближе.

— Все очень просто. Это я вытащил вас из воды, — сказал он шепотом.

Я в расстерености смотрела на него, пытаясь понять, шутит он или нет. От Энрике пахло свежестью. Сердце барабанило у меня где-то в районе горла, и я чувствовала странное возбуждение. Мне хотелось то ударить его, то поцеловать, то заплакать.

— Вы? — наконец выдавила я.

— Да.

— Почему?

— Вы тонули.

— Нет, почему вы?

— Потому что увидел первым. На моем месте так поступил бы любой.

«Твою мать! Вот зачем было это говорить? Неужели нельзя было соврать, чтобы девушке было приятно?» — орал голос внутри меня.

— Огромное вам спасибо, — сказала я официальным тоном и отодвинулась от него. — У нас с вами осталось одно незавершенное дело… — Я порылась в сумке и достала мятый листок договора.

— Ох, ну что с вами делать! — Энрике запро кинул голову. — Знаете, вы мне напоминаете налогового инспектора куда ни пойдешь, везде вы с этой бумажкой. Я же сказал, что просто сделал то, что вы просили, и все!

— Но просто есть такой порядок… — лепетала я.

— Да черт с ним, с порядком! — Он выхватил у меня листок и разорвал его. — Педро! — крикнул он бармену. — Убери, пожалуйста, мусор.

— Тогда возьмите хотя бы деньги.

Энрике презрительно покосился на две стодолларовые банкноты.

— Вы что, хотите, чтобы я их тоже порвал? — устало спросил он.

Я поняла, что больше не хочу испытывать его терпение, и убрала деньги.

— Хорошо. Тогда позвольте мне хотя бы ужином вас угостить в знак благодарности за…

Он поднял глаза к небу и выругался на непонятном языке.

«Матерится», — подумала я и закусила губу.

— Если вы хотите поужинать со мной, мисс, то платить буду я, — твердо сказал он и поднялся со стула. — Приходите сегодня вечером в девять часов в кафе «Латоя», там будет вечер самбы. Надеюсь, вы танцуете самбу?