Конь, все еще черный, выступил из-за декорации и подошел к нам, послушно как собака. Знаком Роберт велел ему приблизиться ко мне и оценивающе измерил меня взглядом.

— Сколько тебе лет? — резко спросил он.

— Думаю, лет пятнадцать, — ответила я, чувствуя, как мягкие губы и ноздри лошади касаются моей шеи, обнюхивая ее.

— А ты собираешься еще подрасти? — поинтересовался Роберт. — Мама у тебя высокая? Я видел вашего отца, он очень маленького роста.

— Он не наш отец, — объяснила я. — Хоть мы и зовем его так. Наш настоящий отец и мать умерли. Я не знаю, какими они были. Я не расту так быстро, как Данди, хотя мы с ней ровесницы.

Роберт кивнул и, не обращая внимания на Данди, искавшую глазами Джека, обратился ко мне:

— Садись на лошадь.

Я взяла в руку недоуздок и подошла к коню. Я едва могла дотянуться до его седла. Это была самая большая лошадь, какую я когда-либо видела.

— Я не знаю, как на нее забраться, — повернулась я к Роберту.

— Вели ему наклониться, — объяснил он, не двигаясь с места.

Он сидел в траве поодаль, будто был зрителем. И смотрел на меня так, словно видел что-то еще.

— Кланяйся, — неуверенно обратилась я к лошади. — Кланяйся.

Конь повел ушами, но не двинулся с места.

— Его зовут Сноу, — сказал Роберт Гауэр. — И он такая же лошадь, как и любая другая. Заставь его делать то, что ты хочешь. Будь с ним посмелее.

— Сноу, — выговорила я чуть более уверенно. — Кланяйся.

Черный глаз Сноу уставился на меня, и я вдруг поняла, что передо мной действительно обычная лошадь, такая же капризная и упрямая, как все другие. И не важно, умеет ли она считать лучше, чем я, или нет. Не думая больше ни о чем, я хлопнула его легонько по шее кончиком недоуздка и уверенно сказала:

— Ты слышал меня? Кланяйся, Сноу!

И он сразу подогнул передние ноги и низко склонился к земле. Легонько подпрыгнув, я взобралась на его спину и сказала: