Промозглый холод неотапливаемого коридора пробрал Лору до самых костей, чего не удалось сделать уличному морозу, и у нее зуб на зуб не попадал, пока она шла вслед за Уэйдом. Элли прошмыгнула вперед, открыла дверь и, присев в реверансе, объявила об их прибытии женщине, которая сидела в комнате.

— Входите, входите же и закрывайте дверь! — скомандовал твердый голос, в звучности которого не было и намека на старческое дрожание.

Элли нервно подтолкнула Лору и быстро закрыла за собой дверь, оставив вошедших в комнате. Лора ощутила волну жара и аромат каких-то трав, свет от камина играл на потолке, на круглом столике орехового дерева сияла лампа. Потом Уэйд встал рядом со стулом матери, и Лора в первый раз увидела ее.

Аманда Тайлер носила пышную черную юбку без кринолина; черный цвет оживлялся только круглым кружевным воротником и брошью-камеей. Она держалась прямо в своем кресле, и чувствовалось, что у нее сильный, тренированный позвоночник, хотя поврежденное бедро и подвело ее. Волосы у нее были все еще темные, седина тронула лишь виски, хотя ей было уже далеко за шестьдесят, а глаза отличались замечательной яркой голубизной. На ее лице не было никаких следов былой красоты, но сила воли читалась ясно. Это была женщина, привыкшая все делать по-своему, державшаяся своих собственных твердых убеждений.

Она подняла навстречу сыну руки, и когда Уэйд галантно склонился их поцеловать, Лора заметила сверкание драгоценных камней на фоне белизны кожи. Это были красивые, ухоженные руки, выдававшие возраст сеткой синих вен, но тем не менее заботливо содержащиеся в порядке и обнаруживающие некоторое тщеславие со стороны их обладательницы, Лора сняла свои заштопанные перчатки, но сейчас она бы предпочла, чтобы они скрыли ее огрубелые

Уэйд повернулся, чтобы представить ее, и она вышла вперед в круг света, встретилась с острыми голубыми глазами и взяла протянутую ей руку. Рука была холодная и сухая, как пергамент, казалось, ее можно скомкать, если покрепче сжать, но сила тонких пальцев поразила ее.