— Дверь была закрыта, я просто не хотел, чтобы меня беспокоили. Я и сейчас не хочу, чтобы меня…

— Ну так тебе не повезло! Я уже здесь, и ты, черт возьми, извинишься передо мной.

Лоренс пожал плечами, так и не поняв, в чем провинился.

— Ну хорошо, извини меня, — улыбнулся он. — Теперь успокоилась?

— Ах, ты снова начинаешь? — кипятилась Пиппа. — Что я тебе, ребенок?

— Так перестань вести себя, как ребенок.

— Ладно, но ведь и ты должен вести себя, как подобает мужу!

— Лицо у Лоренса напряглось. Он знал, что она скажет дальше, но, черт возьми, не собирался ей потворствовать. За последние шесть месяцев эта сцена повторялась неоднократно, а сейчас его ждали другие, более важные дела.

— Продолжаешь в том же духе, не так ли? — провоцировала она. — Ты слишком занят, чтобы уделить немного времени жене и сыну. Тебе просто хочется сидеть здесь в тишине и покое. Ну, ладно, прости, что помешала, но, нравится тебе это или нет, а мы, будь уверен, поговорим начистоту.

— Пиппа, почему бы тебе не уложить чемоданы и не узнать по телефону, на какой рейс для тебя забронированы билеты?

Лоренс едва успел уклониться от запущенной в него книги.

— Больше этого не делай, — спокойно сказал он.

— Я хочу, чтобы ты наконец заметил меня, черт возьми! Хочу, чтобы ты посмотрел на меня и выслушал…

— Я уже выслушал, Пиппа, и все понял. Ты не хочешь переезжать в Штаты. Поэтому мы остаемся здесь.

— Мы остаемся здесь, потому что я тоже работаю, — заорала она. — Что, черт побери, мне делать в проклятом Голливуде? Я ненавижу это место и всех тамошних фальшивых людишек…

— Я уже сказал: мы остаемся здесь.

— И теперь ты меня за это наказываешь: ты запираешься здесь и не выходишь отсюда с утра до полуночи. А я не могу больше этого выносить, слышишь? Я не намерена с этим мириться!