Она тяжело вздохнула и подняла голову. Иногда Кирстен убеждала себя, что ей нечего стыдиться и все просто несправедливы к ней. Однако, став жертвой такой жестокой травли, поневоле забудешь о своей невиновности, а то и поверишь во всю эту ложь.

«Боже милостивый, — подумала она. — Как это со мной случилось? В свои тридцать шесть лет я осталась совсем одна. Ни друзей, ни работы — ничего». Возможно, она смирилась бы с этим, если бы Дэрмот Кемпбел оставил ее в покое. Но Кирстен понимала, что кампания Кемпбела еще только началась. День за днем он публиковал статьи о ней — лживые и абсолютно безжалостные. К ужасу Кирстен, другие газеты тут же подхватывали эти сплетни, добавляя к ним собственные оскорбительные подробности.

Кирстен очень сглупила, вернувшись сюда. Ей следовало бы знать, что Диллис, решив отомстить, использует всю мощь своей великой газетной империи.

Из-за этой несправедливости на глаза Кирстен навернулись слезы. Сейчас ей хотелось бы одного: убежать к Полу и почувствовать себя рядом с ним в безопасности, как это не раз случалось за последние пять лет. Но бежать было некуда. Чудесные дни на Лазурном берегу прошли безвозвратно.

У них с Полом Фишером было не так уж много друзей на Ривьере, но они были счастливы друг с другом. Пол не раз уговаривал Кирстен вернуться в Англию и жить нормальной жизнью. Порой и она подумывала об этом, но чувство к Полу побуждало ее оставаться возле него — Кирстен не могла бросить человека, который так любил ее.

Никто этого не понимал. Все видели только то, что их обожаемый Пол Фишер — великий актер, несмотря на свой возраст, был околдован Куколкой Кирсти, как называли ее средства массовой информации, которая, по их утверждениям, желает обобрать его.

Когда они впервые уехали во Францию, Пол сделал все, чтобы оградить их от посягательств прессы, хотя это было непросто. Скандал, как и положено, оброс пикантными подробностями и щекотал нервы: семидесятишестилетний Пол Фишер оставил театр, кинематограф и жену и сбежал с тридцатилетней Кирстен Мередит, телережиссером.