– Глупцы. Легче одержать победу над Шотландией, чем осуществить их намерение.

– Надеюсь, им не удастся.

– Никогда, мой дорогой Гавестон!

– Но ты все же должен будешь исполнить их желание: обрюхатить эту девушку ради пользы британской короны.

– Я сделаю это, чтоб они успокоились! Приложу усилия.

– Говорят, она очень красива.

– Да, я слышал. А еще она дочь французского короля. Моя мачеха помнит ее. Изабелла была совсем ребенком, когда Маргарита уехала из Франции, чтобы выйти замуж за моего отца. Красота передается в их королевской семье по наследству. Отец Изабеллы Филипп Красивый и ее тетка тоже славились красотой. Мой отец сначала хотел взять в жены эту самую тетку, но вместо нее получил сестру, которая и стала моей мачехой. Впрочем, и она хороша собой… Да, полагаю, жена у меня будет красива.

– Ты говоришь так, чтобы помучить меня, – сказал Гавестон с обиженной гримасой.

– Ничего подобного, Перро. Она не будет для меня ничего значить, уверяю, дорогой! Но я король, и у меня есть обязанности, которые я должен выполнять.

– Отвратительные обязанности!

– Милый Перро, я понимаю твои чувства. Не думай, что я не восполню твои потери. Именно это я собираюсь сделать. У меня для тебя неплохая новость. Тебе недолго предстоит оставаться просто Пирсом Гавестоном. Что бы ты сказал насчет графского титула?

– Я бы выразил огромную благодарность, милорд! Я… Мое сердце полнится безграничной радостью… Нет, не оттого, что стану графом… Их не так уж мало. Но оттого, что чувствую в этом проявление вашей любви, которой нет цены… которая для меня значит куда больше, чем все титулы и поместья!

– Это, кроме того, знак моей огромной привязанности к тебе, мой дорогой брат.

– Именно, брат!..

Когда еще они были совсем юны и встретились впервые в школьной комнате королевского дворца, куда король допустил желторотого Пирса из чувства благодарности к его отцу, оба мальчика как-то сразу почувствовали симпатию и влечение друг к другу. С тех пор ничто не могло их поколебать, и слова, произнесенные Эдуардом чуть ли не в первый день знакомства – «ты мой брат», – оставались в силе и продолжали звучать из их уст в минуты особой нежности.