Лана стояла на своём. Вика, инстинктивно опасавшаяся женщин — руководительниц, сделавших свою карьеру через постель, ни в какие дебаты не ввязывалась. Ее стиль можно было бы охарактеризовать выражением «двигать тихой сапой». Она просто звонила секретарше и предупреждала через нее директора организации — учредителя газеты «Алхимик», то есть самую главную шишку на ровном месте, что больна и останется дома или, наоборот, невозможно здорова и поехала на пресс-конференцию в Белый дом. Местный Белый дом, конечно. Лана бывала недовольна таким самоуправством, но зато уже не могла пожаловаться на Вику выше по инстанции. А кадровые вопросы, согласно традиции, решались над головой главного редактора «Алхимика».

При том Золотова даже снесла некоторое ущемление своих прав, когда об убийстве Маловичко взялась писать Лана Житкевич, собственными наманикюренными пальчиками. Вика успокоила себя тем, что в данном случае речь идёт не о криминале, а о трагедии. Как-то вот эдак, чтобы самой не обижаться...

А коли сегодня нашу морду показать людям нельзя, то мы быстренько поправим материальчик о дебатах в городской Думе по поводу строительства нового торгового центра и перейдем к десерту — статье о зверском убийстве женщины, выбросившей своего новорожденного ребенка в мусорный контейнер. Информация о дебатах пойдет себе в номер, гонорар мы не потеряем. Зато образовалось время на криминальный материал.

Вика высунулась из ванной, тревожно осмотрелась, убедившись, что слух ее не подвел и дома никого нет. Было тихо. Собственно говоря, сразу стало ясно, что опасность миновала. Вся двухкомнатная квартирка Золотовых просматривалась с этой позиции как на ладони. В поле зрения не попадала только кухня. Но на кухне враг не прятался никогда. Это было не его место. Спальня пуста, гостиная — тоже. Это видно из отражения на полированных поверхностях их мебельной стенки.

Когда-то Вика очень полюбила эту квартиру. Она казалась ей раем. И пусть здесь стоит допотопная мебель, оставшаяся по наследству от мужниной бабки. Пусть нет денег, чтобы сделать ремонт как хочется. Зато отдельная квартира! Но вскоре все переменилось, перевернулось, превратилось в свою собственную противоположность. Рай стал тюрьмой.